Тайны векторного кольца

Слава украинского кино — фильм Леонида Быкова (Дракон) «В бой идут одни «старики». Одна из флаговых ролей — Кузнечик. Именно с этим персонажем режиссер отождествлял себя, того давнего, юного меч­тателя о небе. Быков хотел Владимира Конкина (Кот), который рядом мучался в роли Павки Корчагина в фильме «Как закалялась сталь», но тот заартачился. И в этот момент Быков был буквально атакован Сер­геем Ивановым (тоже Котом), который до такой степени хотел эту роль, что режиссер был попросту сражен. Быков шутил потом, что взял Ива­нова на эту роль из-за его наглости. На самом деле в молодом актере и была та сила обезоруживающей непосредственности Кузнечика. Юный и буйный, Сергей скакал по аэродрому Чайка, ухитряясь попадаться на глаза режиссеру по шесть раз в минуту. Одновременно заучивал роль и, кокетливо сдвигая пилотку набок, цитировал коллегам Шекспира.

445

Если происходит крупный скандал, то можно не смотреть в справоч­ники — это вектор. Крупнейший скандал в кинотусовке — это отказ Олега Борисова (Змея) сниматься в фильме Александра Зархи (Обезья­на) «26 дней из жизни Достоевского». Слухов море. Одни говорят, что Зархи попросил плюнуть на икону, другие — что всего лишь погрозить иконе кулаком. В любом случае Борисов отказался и ушел из карти­ны уже наполовину отснятой. В результате конфликта вроде как проиг­рал Борисов, его выгнали с «Мосфильма», не дали сняться в «Родне» и т. д., но на самом деле прогорел именно Зархи. Молва, толпа, короче говоря, народ признал правоту Борисова, а кроме того, проиграл фильм как творение Зархи. Во-первых, у Борисова практически гороскоп До­стоевского и сыграл бы он много лучше Солоницына (Собака), а во-вто­рых, у него вектор с исполнительницей роли Сниткиной Евгенией Си­моновой (Коза), и это сделало бы фильм шедевром.

446

Шел как-то по улице Горького в Москве молодой Коля Бурляев (Собака), было ему 14 лет, и вдруг его останавливает молодой чело­век (23 года) и с ходу спрашивает: «Хочешь сниматься в кино?» На что Бурляев не выразил никаких восторгов, а, напротив, строго попро­сил представиться и предъявить документы. Оказалось, что это был Андрон Михалков-Кончаловский (Бык). Он и привел Николая к сво­ему другу Тарковскому на съемки «Иванова детства», фильма, сделав­шего Бурляева знаменитым.

447

Каждый режиссер в своей карьере неизбежно встретит идеального героя в лице векторного хозяина. У Петра Тодоровского (Бык) таким идеальным героем стал Николай Бурляев (Собака), сыгравший глав­ную роль в «Военно-полевом романе». От их встречи все только вы­играли: и хозяин, и слуга, и зритель. Что касается подробностей, то их было очень много. При чтении сценария не плаксивый в общем- то Бурляев сразу же разрыдался. Во время проб не слишком в обшем- то самоуверенный Николай заявил, что будет последним, кто на эту роль пробуется. Ну а во время съемок тот же Бурляев, не склонный в общем-то к бахвальству, предсказал картине вечную жизнь и вечный успех у зрителей.

448

Владимир Фетин (Бык), видно, переусердствовал в эксплуатации всех видов и мастей Тигров и тигров в «Полосатом рейсе» и решил ис­правиться, посвятив все силы продвижению Собак. В «Виринее» кого он только не набрал: и Анатолия Папанова, и Вячеслава Шалевича, но особенно он расстарался, дав главную мужскую роль Вячеславу Не­винному (все трое — Собаки). Настолько очевидный комедийный ак­тер второго ряда, а тут прямо герой получился — и революционер, и хозяин, и любовник хоть куда.

449

Режиссер Владимир Хотиненко (Дракон) очень любил снимать Ка­банов. Наберет, бывало, в фильм Кабанов на все роли, а ему все мало. «Еще, — кричит, — еще Кабанов хочу!» Так, снимая фильм про волков он все положительные роли раздал Кабанам. Владислава Галкина (Ка­бан) пригласил играть главного хорошего, а еще супругов Валентина Гафта и Ольгу Остроумову (оба — Кабаны) зазвал.

450

Тоже, например, Станислав Ростоцкий (Собака). Взял на свой страх и риск совершенно безвестного Андрея Мартынова (Петух), наклеил ему здоровенные усы и создал ему совершенно мировую славу, сняв в роли старшины Васкова в фильме «А зори здесь тихие».

451

Лариса Гузеева (Кабан) роль в «Жестоком романсе» получила по про­текции слуги своего Сергея Шакурова (Дракон), который, в свою оче­редь, надавил на своего слугу — режиссера Эльдара Рязанова (Кот). Так рождается слава, причем слава великая, но также слава и умирает, ибо ничего даже примерно похожего Гузеева больше не сыграла.

452

На съемках фильма «Тринадцать», при невыносимой жаре и в нече­ловеческих бытовых условиях, у многих начала «ехать крыша». Особен­но «хорош» был Николай Крючков (Собака), утвержденный на глав­ную роль. Михаилу Ромму (Бык) ничего не оставалось делать, как снять Крючкова с роли и отправить его в Москву. Героя Крючкова пришлось, вопреки сценарию, убить.

453

Режиссер Георгий Натансон (Петух) снял Николая Черкасова (Кот) в его последней роли — академика Дронова в фильме «Все остается лю­дям». За эту роль актер получил Ленинскую премию. Но чего все это стоило Натансону! На «Мосфильме» его завернули со сценарием, сказав, что он ничего не понимает в кино, если хочет снимать такую болтов­ню. На «Ленфильме» другая канитель — не хотят снимать Черкасова, говорят, что тот уже творческий труп! Только подключив Товстоного­ва, а через него обком партии, удалось отстоять Черкасова.

Ну а когда началось триумфальное шествие картины (Толстиков, Хру­щев и так далее), то все вершки в виде Ленинской премии достались толь­ко Черкасову! Самуил Алешин — автор сценария — вычеркнут, Георгий Натансон — режиссер-постановщик — вычеркнут. На юбилей к Черка­сову Алешин не пошел и Натансону не советовал. «Поймите, Георгий, Черкасов нас предал. Особенно вас. Вы столько сделали, чтобы он сни­мался».

Натансон, впрочем, на Черкасова совсем не обиделся, он слишком сильно его любил...

454

Сценарист Григорий Горин (Дракон), которому тоже ведь палец в рот не клади, сказал, что «от общения с Валентином Гафтом (Кабан) у него кружится голова и что всякий разговор с ним — безумие».

455

Прежде чем дать человеку по мордасам, необходимо заглянуть в его паспорт и убедиться, что у вас с ним векторная пара. Если да, то впе­ред! По крайней мере, в нашем кино все именно так. Самые звонкие оплеухи, самые ослепительные пощечины, самые жестокие избиения созданы на экране в векторных парах.

Жутковатая оплеуха получилась в фильме «А если это любовь?», где совсем еще юной Жанне Прохоренко (Дракон) отвешивает Надежда Федосова (Кабан), которая по фильму ее мама. Особенно важно, что пощечина не была случайной и проходной. Это центральный эпизод фильма.

456

Еще более громкая пощечина нарисована в «Неуловимых мстителях», когда Сидор Лютый в исполнении Владимира Трещалова (Бык) отходил нагайкой по спине Даньку — Виктора Косых (Тигр). Тот, естественно, побоев не забыл и отомстил (как он говорит: «Вернул должок»), отсте­гав опять же по спине, но уже самого Сидора. Причем, что важно, ноги Трещалову держал другой Тигр — Вася Васильев, игравший Яшку-цыгана.

457

В фильме «Служебный роман» смачная оплеуха Новосельцева в ис­полнении Андрея Мягкова (Тигр) только на первый взгляд не кажется векторной. Дело в том, что гадкий и мерзкий Самохвалов в виде Оле­га Басилашвили (Собака) очень обидел милашечку слугу Олю Рыжову в виде Светланы Немоляевой (Бык), что никак не мог стерпеть вечно преданный ей Анатолий Новосельцев в виде Андрея Мягкова. Не стер­пел, отдал всю мелочь, что была в кармане, и ударил со всего маху.

Несмотря на киношность, ситуация очень жизненная, в векторной паре не всегда есть силы воевать, а вот отомстить обидчику хозяина иногда очень уж хочется, за себя не бьем, а за друга легко...

458

«Карьера Димы Горина». Вообще-то фильм не про это. Однако неболь­шой векторный треугольничек очень оживляет фильм. В центре треуголь­ника Владимир Высоцкий (Тигр), он мешает романтическому контакту между героиней Татьяны Конюховой (Коза) и героя Александра Демья­ненко (Бык). Помнится, в кино Горин (Демьяненко) даже пытается по­бить более мощного и складного героя Высоцкого, вступаясь за обижен­ную слугу своего слуги.

459

«Чужие письма». Трудная ученица полюбила учительницу и через эту любовь достала ее до самого нутра. Юная героиня Светланы Смирно­вой (Обезьяна) буквально вынимает душу из зрелой и правильной ге­роини Ирины Купченко (Крыса). По идее мудрая учительница должна была легко справиться с юной провокаторшой. Ан нет! Векторный-то ветер совсем в другую сторону дует. Кстати, насчет пощечины... Учи­тельница Вера Ивановна таки дает пощечину Зине Бегунковой. Сейчас смешно об этом вспоминать, но в те годы в советском кино учительни­ца, бьющая ученицу, — это был скандал!

460

«Человек-амфибия». Ключевая сцена в тюрьме. Зурита в исполне­нии Михаила Козакова (Собака) с изрядным цинизмом и могучим на­пором соблазняет доктора Сальватора — Николая Симонова (Бык) пла­нами захвата на двоих Мирового океана. Симонов вроде бы слушает, однако взгляд его мутнеет, лицо начинает схватывать судорога (будто снова Петра он, Первого, припадочного, играет), да как заорет: «Вон! Вон отсюда!»

Час истины для векторной вражды. И тут же час истины для вектор­ной дружбы. Это уже подходит тюремщик в исполнении Станислава Чекана (тоже Собака) и говорит так спокойненько, очень солидно и увесисто, мол, не бойтесь его, я вас спасу... Ей-богу, лучшая сцена в фильме, очень за душу берет...

461

В любимом с детства фильме «Морозко» Марфушенька-душенька от Инны Чуриковой (Коза) сидит под елью, пьет молоко из бутыли, чего-то там жует. И тут появляется всесильный Морозко в версии Алек­сандра Хвыли (Змея) и начинает вокруг Марфушки кружить да при­говаривать. Тут она поднимается, отряхивает руки и как толкнет Хвылю, то есть Морозко. Не знаю, было ли это в сценарии, но полу­чилось лихо, нагло, обескураживающе, несоразмерно как-то... Даже мороз по телу! Кстати, Морозко, а может, и Хвыля не на шутку пере­пугался.

Настенька же в исполнении Натальи Седых (Бык) тем временем завладела любовью отца в исполнении Павла Павленко (Тигр), а тот, в конечном счете, победил Чурикову и мачеху Веру Алтайскую (обе — Козы).

А еще есть сцена, в которой жених в исполнении Валентина Брылеева (Тигр) из двух невест (Бык и Коза) безошибочно выбирает хозяйку. «Он парнишка молодой, хоть сейчас готов жениться, не на этой, вон на той». Одним словом, почти все смешные сцены разыграны на вектор­ной энергии.

462

Не только смачные оплеухи, но и сочные поцелуи имеют векторное происхождение. Причем речь пойдет не об интимных поцелуях, кото­рым ныне несть числа на экранах всего мира, а о поцелуях конкурсных и публичных.

В блестящем фильме Исидора Анненского (Лошадь) «Свадьба» идет игра в фанты и героине Веры Марецкой (Лошадь) выпадает целоваться с телеграфистом Ятем в исполнении Сергея Мартинсона (Кабан) «как с самым брюнетом». Но неожиданно побеждает грек Дымба в исполне­нии Осипа Абдулова (Крыса). Следует затяжной, умопомрачительный поцелуй, который, по словам Марецкой, сжег ее.

Спустя 40 лет сцена практически повторена в фильме Никиты Ми­халкова «Неоконченная пьеса для механического пианино». Вновь игра, вновь поцелуй в присутствии кучи народа. Но самое поразительное, что целуются вновь те же самые знаки — Александр Калягин (Лошадь) и Антонина Шуранова (Крыса), а за бортом вновь оказался Кабан — Ни­колай Пастухов.

Остается напомнить, что оба фильма являются экранизациями произ­ведений Антона Павловича Чехова (Обезьяна), и у нас есть все основа­ния прицепить его к векторной цепочке Кабан — Лошадь — Крыса — Обезьяна.

«Дело было в Пенькове» — знаменитый векторный фильм Станис­лава Ростоцкого. Режиссер уже утвердил на две женские роли Светлану Дружинину (Кабан) и Майю Менглет (Кабан), оставалось найти актера на главную мужскую роль. Претендентов было много — Сергей Гурзо и другие. Начался, как теперь говорят, кастинг. Все мужчины должны были в очередь целоваться с той и другой. После долгих поцелуев ре­жиссер спросил у актрис, кого бы они предпочли. Обе в унисон заяви­ли: «Ну конечно же Вячеслав Тихонов (Дракон)». Вот так рождается векторное кино!

463

В фильме Никиты Михалкова (Петух) «Сбой среди чужих, чужой среди своих» векторный слуга в исполнении Сергея Шакурова (Дракон), беско­нечно виноватый перед отринутым всеми векторным хозяином Юрием Богатыревым (Кабан), смотрят друг другу прямо в глаза, но между ними стекло, жесткое и холодное, хоть и прозрачное. Очень сильный символ близости и разъединенности.

Годы спустя Эльдар Рязанов (Кот) в своем «Жестоком романсе» тоже сделал сцену через стекло. И надо же такому случиться: годовые знаки, разделенные стеклом, оказались теми же. Отринутая всеми Ла­риса Гузеева (Кабан) с укором смотрит на слугу Виктора Проскурина (Дракон), который смотрит на нее с ужасом и бесконечной виной во взгляде. Ну что это — анекдот или великая аллегория каких-то сокро­венных истин?

464

«Зимний вечер в Гаграх». Фильм, не претендовавший на векторный разворот событий по одной простой причине: фильм — бенефис Евге­ния Евстигнеева (Тигр). Артист, не избалованный главными ролями в кино, безусловно, заслуживал того. И все же для фильма одной глав­ной роли маловато, нужен оппонент. На эту роль был приглашен Алек­сандр Панкратов-Черный (Бык). Нагловатый юноша без комплексов желает обучиться чечетке у старого мастера. Чем не повод для вектор­ных эмоций? Актеры разыгрывают массу сцен, в которых симпатии зри­телей всегда на стороне героя Евстигнеева, но по жизни всегда в выиг­рыше герой Панкратова-Черного. Столкновение двух взаимоисключа­ющих идеологий: казалось бы, между ними ничего общего нет и быть не может. Однако в этом-то и фокус, векторная магия сплетается с ма­гией кино, и в результате чужие друг другу люди вдруг становятся са­мыми близкими на свете.

465

Сейчас создать на экране сексуальное настроение стало проще про­стого — хочешь, рви одежды, хочешь, аккуратненько снимай. При советской власти все было по-другому, приходилось изворачиваться. Лучший способ сделать секс из ничего — это пригласить актеров, со­седствующих в векторном кругу. Маргарита Володина (Тигр) и Миха­ил Ножкин (Бык) из телефонных разговоров «Каждый вечер в одиннаддать» Самсона Самсонова сплели настолько сильное зрелище, что взрослое население СССР в те годы принимало фильм вместо возбуж­дающих средств.

466

Наконец-то Владимир Меньшов подобрал своей жене векторного партнера. В «Зависти богов» с ней играет в любовь Анатолий Лобоцкий (Кабан). Думается, Вере Алентовой (Лошадь) с ним было намного инте­реснее, чем с Алексеем Баталовым или Валерием Гаркалиным. Наконец- то получилось по-настоящему сексуально. Да и слова там говорятся очень точные по смыслу, про то, что увидел лицо и понял, что они созданы друг для друга. Одним словом, страсть, причем страсть вопреки всему.

467

Одна из центральных сцен фильма «Москва слезам не верит». Сидит Гоша Алексей Баталов (Дракон). Рядом дочь - Наталья Вавилова (Кабан), чуть подальше — Вера Алентова (Лошадь). А замыкает круг бывший папа — Юрий Васильев (Кот). Это уже векторный квадрат (Ло­шадь — Кабан — Дракон — Кот), где наиболее унижен именно герой Васильева. Как говорится, нашли крайнего. Ну а «вся в белом» конеч­но же героиня Алентовой. Все как по нотам...